Преемственность и разрыв в положении элит: размышления по поводу одного документального фильма

РОМАН РУВИНСКИЙ

На прошлой неделе запрещённая в России команда молодых политэмигрантов из числа соратников покойного оппозиционера Алексея Навального выпустила документальный фильм «Предатели»[1] о происхождении нынешнего правящего класса России, об истоках сегодняшней политической ситуации в нашей стране. На удивление, очень неплохой фильм, полезный особенно для тех, кому сегодня по 18–25 лет и кто понятия не имеет, что было до первого избрания нынешнего президента, как и почему установился существующий сегодня порядок. Думаю, из продолжения должно стать ясно, что нынешняя политическая система с её нормами / ценностями / идеологией (симуляционной и подлинной) — это прямое продолжение ельцинизма, или ельцинизм, растолстевший и заматеревший на нефтедолларах.

Сюжет интересный и полезный, но ничего нельзя принимать за чистую монету, всегда необходимо задумываться над вопросами: «зачем?» и «кому выгодно?». Зачем этот фильм появился сейчас? Что нам хотят этим сказать его создатели? Сегодняшних молодых демократов, как они себя пытаются выставлять, действительно задело то, что их предшественники из начала 1990-х годов увели страну не в ту сторону, в сторону «диктатуры»? То есть, мы имеем некую форму ресентимента, раздражения тех, кому не досталось лакомого пирога и кто с идеалистических позиций критикует практическое воплощение демократических идей в жизнь (Ельцин ведь тоже начинал своё восхождение с критики привилегий и коррупции советской партноменклатуры, подобно тому, как идейный вдохновитель создателей фильма критиковал коррупцию современной российской элиты)? Полагаю, это не главное. Скорее, перед нами часть продвигаемого сегодня на Западе дискурса критики российского правящего класса в целом. Российские элиты, несомненно, являющиеся клептократическими, но прежде прекрасно устраивавшие их зарубежных коллег, на Западе пытаются вытеснить из глобального клуба элит (клуба, сформированного вокруг ядра — североатлантического капиталистического класса), навсегда лишить возможности вернуться в этот «клуб». Для этого используется любая критика, вплоть до критики генезиса современного российского правящего класса. Мавр сделал своё дело, мавр должен уйти: российский правящий класс должен признать свою служебную, вторичную роль, отказаться от амбиций быть равным элитам Северной Атлантики и занять подобающее ему подчинённое место, место и роль «капо» в условиях грандиозного перехода, смены парадигм общественного развития. В новом дивном Элизиуме глобальных элит не так-то много места, чтобы делить его с постсоветской государственно-партийно-олигархической верхушкой. Опять же, заработок на экспорте углеводородов, от которого «наши» отказываться не собираются и без которого своего будущего не видят, в программу энергетического / технологического перехода и формирования нового, посткапиталистического, хозяйственного уклада совершенно не вписывается. Поэтому — критика, унижение, разоблачение, информационная война…

Читать далее

Notas – V: посткапитализм?..

РОМАН РУВИНСКИЙ

В «Капитале» Карл Маркс в качестве характерной черты (и условия существования) общества, формирующегося в условиях капиталистического способа производства, называет формальное равенство его членов — участников рыночных обменов, в т.ч. обмена наёмного труда на заработную плату. Люди в капиталистическом обществе = равные друг другу товаровладельцы[1], собственники товаров (одним из таких товаров выступает сам человеческий труд), отсюда — формально-юридическое равенство граждан, субъектов права. Здесь можно было бы вставить оговорку: да, мы знаем, что при этом капитализм всегда требовал наличия некапиталистической периферии (колоний и плантаций с узаконенным рабством, южноамериканских латифундий с полуфеодальными отношениями и т.д.), из которой он мог черпать дополнительные ресурсы для накопления и в которую мог канализировать вырастающую из процесса капиталистического накопления социальную энтропию.

Читать далее

Обвинительная речь в адрес позднесоветского поколения

ДАВИД НАВИН

Возможно, одним из наиболее отвратительных феноменов (и наиболее вредных факторов) современной российской действительности является феномен постсоветских (или даже позднесоветских) мещан. Это прослойка людей, воспитанных ещё в советские годы, читавших в школе про «доброго дедушку Ленина» и сдававших в университетах экзамены по научному коммунизму, члены пионерий / комсомолов, уже давно (а скорее всего, никогда) не верящих ни во что, кроме своего личного комфорта. Это — патриоты желудка, прихожане своего кошелька, «канарейки» из стихотворения Маяковского, «побившие коммунизм».

Читать далее

Гибридная классовая война в мировом масштабе

РОМАН РУВИНСКИЙ

Одной из характернейших ошибок большинства современных людей и, как ни странно, большинства интеллектуалов является понимание происходящих сегодня кризисных процессов в терминах цивилизационного противостояния, борьбы народов, столкновения национальных интересов. Смешно, но даже люди старшего поколения, даже те из них, кто на словах сохранил коммунистические убеждения и тоскует по СССР, напрочь забыли, судя по всему, о классовом анализе.

Нынешние вооружённые конфликты и внешнеполитические трения — и в Восточной Европе, и на Ближнем Востоке, и в Латинской Америке — являются национальными лишь по форме, по поводу для их начала, но вовсе не по существу. Скорее, это этапы всемирной гибридной гражданской войны, в которой отправными моментами служат долгосрочные планы транснациональных элит[1], а также внутривидовая конкуренция элит национальных (национальных не по своим долгосрочным интересам, а по своему происхождению и «кормовой базе»).

Читать далее

Digital transformation, social ranking, and the future of statehood in the time of the “Great Reset”

ROMAN ROUVINSKY

Oñati Socio-Legal Series | VOLUME 13, ISSUE 2 (2023), 436–463: INNOVACIÓN LEGISLATIVA EN TIEMPOS DE EXCEPCIONALIDAD
DOI LINK: https://doi.org/10.35295/osls.iisl/0000-0000-0000-1370

Abstract

Digital technologies used to identify, profile, and supervise are often hailed as the serendipitous results of inevitable progress, while the long-term consequences of their application remain beyond the attention of lawyers and politicians. This article tries to close this gap by exploring and discussing probable effects of the application of such technologies for the present model of statehood and legal order. It examines the hypothesis that the ubiquitous digitalisation of governance and the increasing attention to individuals’ reputation in the provision of public services are related to the attempt of contemporary corporate elites to perpetuate their power and resolve the problem of building a new, post-capitalist social order. The article argues that the expansion of social control through digital technologies can lead to a gradual loss of constitutional subjectivity and political power by people.

Key words

Algorithmic governance; digital profile; social credit system, social control; surveillance state

Читать далее

Notas – IV

РОМАН РУВИНСКИЙ

Люди обычно не могут поверить тому, что кардинально расходится с их образом жизни, их устоявшимися привычками, ценностями и целями. Не могут, даже когда факты должны убеждать их в обратном. Одной ногой уже в пропасти, человек продолжает твердить себе, что всё хорошо.

Нам, например, трудно поверить в то, что развитие мира в ближайшие десятилетия сделает бесполезным накопление собственности (и вывернет само это понятие наизнанку). И в то, что личный автомобиль и свой загородный дом скоро вновь станут такой же роскошью, какими они были для жителей городов на заре индустриальной эры. Тем не менее, всё к этому, судя по всему, и идёт, хотя здесь, в России, увидеть это мешает туман сиюминутных бед и противоречий (которые, надо сказать, определённым образом связаны и с отмеченными глобальными трендами).

Читать далее

Notas – III: «Наши» против «ненаших», столкновение цивилизаций, классовый анализ и проблемы государствоведения

РОМАН РУВИНСКИЙ

…вновь, в ходе беседы с коллегами, вскрылась вся проблематичность понимания такой универсалии, как «государство». Даже очень образованные люди, с учёными степенями и званиями, склонны осознавать окружающую политическую действительность в терминах цивилизационного противостояния. Это неплохо, но при таком подходе de facto любая попытка сориентироваться в процессах, происходящих вокруг, приводит к необходимости выбора «мы» или «они», «наши» против «ненаших», условно «за русских» или «за немцев». Понятное дело, что при такой постановке вопроса большинство нормальных (скажем так, воспитанных в ценностях хотя бы мало-мальского патриотизма, даже если это патриотизм, сочетающийся с симпатиями к либеральной рыночной экономике) людей выбирают «наших», а не «ненаших» (если не встают на путь предательства — путь, который, разумеется, по-настоящему не принято уважать ни здесь, ни за рубежом), а далее — любая попытка индивидуального политического самоопределения, как и любая попытка политической дискуссии становится бессмысленной, поскольку самоопределяющийся субъект попадает в дурную бесконечность само-собой-разумеющегося: если я за «наших», то любые мои недоумения / недовольства / претензии к «нашим» («нашему» правительству, «нашей» системе государственного управления, «нашей» социалке, «нашему» правосудию и т.д.) оказываются несущественными или, по крайней мере, не должны озвучиваться до тех пор, пока имеет место острая стадия конфликтного противостояния с «ненашими». Дурная бесконечность, отсылающая любой вопрос к одному и тому же началу, — это бесконечность восприятия абстрактного «государства» как безусловной ценности, бесконечность позиции «я гражданин такой-то страны, а потому должен всегда подстраивать свои убеждения под текущую позицию своего правительства». Не трудно заметить, что при таком подходе, если мысленно встать на место гражданина Германии, Франции, США, Бурунди, Гвинеи-Бисау и т.д., правота окажется на стороне соответствующего правительства (Германии, Франции, США, Бурунди, Гвинеи-Бисау…) и, соответственно, неправыми будут правительства тех стран, с которыми условная Бурунди или Гвинея-Бисау в настоящее время конфликтует. Таким образом, справедливость и правота, как и вообще почти любые ценности публично-правового порядка, предельно релятивизируются: всё, выходит, относительно, а потому незачем «сушить мозги», «наверху разберутся», «начальство всегда право, а моя хата с краю»… Но разве это то, что принято называть гражданской позицией?

Читать далее

Notas – II

РОМАН РУВИНСКИЙ

Ludwing Heinrich Heyne, “Auch eine Krone” (“Тоже корона”) (1898, иллюстрация из немецкого еженедельника по искусству “Jugend”)

Нам открыто лишь внешнее проявление власти, и нам кажется, что мы видим, знаем её носителей… мы даже претендуем на то, что понимаем логику их решений. В действительности, те, чьи физиономии мелькают в телеэкране, могут быть всего лишь марионетками или шутами. А знаем ли мы кукловодов? Понимаем ли их логику? Насколько полно и точно эта логика может быть объяснена простым апеллированием к экономическим интересам (сохранения и умножения богатства)? Заканчивается ли она экономикой… или же простирается куда-то гораздо дальше? в сферу сакрального?..