Правда и ложь

ДЖОРДЖО АГАМБЕН

Как и следовало ожидать, на второй фазе прямым министерским указом подтверждается более или менее такое же сокращение конституционных свобод, которое может быть введено только по закону.

Но не менее важным является ограничение прав человека, которые не закреплены ни в одной конституции: право на истину, потребность в правдивом слове.

То, что мы переживаем, прежде чем стать беспрецедентным манипулированием свободами каждого, на самом деле является гигантской операцией по фальсификации истины. Если люди соглашаются ограничить свою личную свободу, то это происходит потому, что они без всякой проверки принимают за истину данные и мнения, которые предоставляют средства массовой информации. Реклама долгое время приучала нас к словам, которые действовали тем более эффективно, чем менее притворялись правдивыми. И долгое время даже политический консенсус не требовал глубокого убеждения, когда как-то воспринималось как должное, что в предвыборных речах истина не подвергалась сомнению. То, что сейчас происходит на наших глазах, является, однако, чем-то новым, хотя бы потому, что правдой или ложью в словах, которые пассивно принимаются, на карту поставлен сам наш образ жизни, все наше повседневное существование. По этой причине необходимо срочно потребовать представить нам все имеющиеся данные, чтобы перепроверить все, что нам до сих пор предлагали.

Я был не единственным, кто заметил, что данные об эпидемии представлены в обобщенном виде и без каких-либо научных критериев. С эпистемологической точки зрения очевидно, например, что давать числа смертности, не сравнивая их с ежегодной смертностью за тот же период и не указывая фактическую причину смерти, бессмысленно. Тем не менее, это именно то, что нам показывают каждый день, и никто, кажется, этого не замечает. Это тем более удивительно, что данные, которые позволяют провести верификацию, доступны любому, кто хочет иметь к ним доступ, и я уже упоминал в ранее здесь доклад президента ISTAT Джан-Карло Блангиардо, который показывает, что количество смертей от Ковид-19 ниже, чем количество смертей от респираторных заболеваний за предыдущие два года. Кроме того, каким бы однозначным ни было сообщение, но все ведут себя так, как будто его не существует: абсолютно не принимается во внимание тот факт, что положительный пациент, умерший от инфаркта или по любой другой причине, также считается умершим от Ковид-19. Почему, даже если ложь задокументирована, мы продолжаем в нее верить? На самом деле, может быть, ложь оказывается такой устойчивой, потому что, как и реклама, она не утруждает себя сокрытием своей лжи. Как и Первая Мировая война, война с вирусом может оказаться только ошибкой.

Человечество вступает в такую фазу своей истории, когда истина сводится к моменту в продвижении лжи. Правда состоит в том, что ложные высказывания должны быть истинными даже тогда, когда их неправдивость доказана. Но, таким образом, сам язык, как место высказывания истины, конфискуется у человека. Теперь мы можем наблюдать только беззвучное движение — истинное, потому что реальное — лжи. Вот почему, чтобы остановить это движение, каждый должен иметь мужество, чтобы бескомпромиссно искать самое ценное благо: истинное слово.

28.04.2020 quodlibet

Перевод: 2020 © Центр политического анализа