РОМАН РУВИНСКИЙ

Большевистская революция была чудовищна. Она была чудовищно незавершённой и нереализованной. Новые политические формы (советы) не вынесли компромиссного содержания, переполненного пережитками и незавершёнными проектами прошлой эпохи. Мечта о безгосударственном обществе, в котором исчезнет «всякая надобность в насилии над людьми вообще, в подчинении одного человеку другому, одной части населения другой его части» (см.: Ленин В.И., «Государство и революция. Учение марксизма о государстве и задачи пролетариата в революции». М.: Издательство политической литературы, 1969. С. 117), не осуществилась. Ретроспективно, зная об условиях, в которых вынуждены были действовать революционеры и ведомый ими народ, зная обо всех терниях, через которые пришлось прорубаться, оставляя по пути лучших товарищей вместе с максимализмом иллюзий и надежд, мы можем оценить эту мечту как несбыточную. «Тот, кто делает революцию наполовину, лишь роет себе могилу». Так и получилось: могилу вырыла себе и ленинская партия, и мировое коммунистическое движение, и те народы бывшей Российской империи, которые в 1917–22 гг. взялись за невозможное, а к концу века с готовностью отдали остатки (или даже тени) своей власти лживым карьеристам из партийно-комсомольских структур, безликим бюрократам, бандитам и полубандитам, вновь доставшим из чулана пыльные знамёна национализма (в великодержавно-имперском или, наоборот, в антиимперском, русофобском варианте) и принявшимся строить «капитализм, как у всех».
Читать далее





— Александр! Только полное, тотальное разрушение! Только в разрушении мёртвого, отжившего обретут народы жизнь и свободу вечную! Вот принцип жизни, творчества, альфа и омега всей истории человечества, если угодно – его эстетический принцип! – громогласно, как на митинге, проповедовал человек с львообразной шевелюрой, одутловатым лицом, на котором за 11 лет тюрем и ссылки прежняя мечтательность сменилась выражением какого-то фанатичного изуверства. Взгляд его светлых, навыкате глаз, одновременно тяжело фиксированный на собеседнике – и одновременно странно отсутствующий – неуловимо напоминал религиозного сектанта. При этом сторонник «тотального разрушения» беспрестанно расхаживал из угла в угол просторной комнаты и постоянно дымил сигарой. Казалось порой, что лондонский туман пришёл вместе с ним в комнату. Но городской туман пах смогом, от сигары же исходил аромат недурного гаванского табака.
7 ноября 2017 года мир – вернее, та его часть, для которой проблема социальной справедливости в той или иной форме до сих пор представляется одной из центральных общественных проблем – отметил столетие начала Октябрьской социалистической революции в России. За это время событие, перевернувшее ход российской, европейской и всемирной истории и, словно чудовищного размера плуг, вспахавшее судьбы многомиллионных масс, получило очень разные оценки даже у себя на родине: от возвеличивания до тотального отрицания. Оставим эти оценки историкам, тем более что прошлое не поддается возврату, и исторические драмы повторяются лишь в виде фарса.