кризис государство общество политика философия экономика право суверенитет война метафизика революция Интернационал интернационализм постмарксизм альтернативы реформы переустройство великая перезагрузка great reset новый мировой порядок посткапитализм postcapitalism new world order
В настоящей работе представлен опыт проблематизации концепта безопасности в его влиянии на актуальный облик политико-правового порядка. Отмечая, что отсылки к требованиям безопасности в последние двадцать лет активно использовались правительствами различных стран мира и международными организациями для обоснования ограничения прав и свобод, автор задается вопросом о том, чем же сегодня в действительности является государство, насколько оно все еще связано с принципом народного суверенитета. Ключ к пониманию специфически современных трансформаций системы регулирования поведения людей и публичного управления (трансформаций, включающих в себя деградацию позитивного права, наполнение законодательства исключительными по своему характеру нормоустановлениями, а также постепенный переход к регулированию посредством цифровых инструментов) видится автору в фигуре транснационального капиталистического класса и в ответе на вопросы: кто и с какой целью проектирует происходящие изменения, какой правовой порядок возникает на месте правопорядка эпохи модерна, наконец — каково место индивида в этом порядке?
Второй срок Трампа закрепил переход от «зелёного нового курса» к «коричневому новому курсу», превратив добычу ресурсов в принцип управления и центральный рычаг геополитического господства. Расширение добычи ископаемого топлива, контроль над критически важными полезными ископаемыми, принудительная дипломатия и милитаризация поставок соединились в нём в ущерб местным суверенитетам и экологическому балансу. Этот поворотный момент обнажил траекторию современного капитализма: стремительный рост, основанный на максимальном накоплении, нормализованная хищническая эксплуатация и легитимизация всемирного грабежа.
Публичное пространство завязло в трясине кажимости. Картинка давно стала важнее каких-либо дел. Не важно, что происходит на самом деле и куда всё идёт — главное, чтобы создавался привлекательный образ. Фальшивые улыбки «управленцев» различного калибра, притворное выражение участия, восторженные отчёты и слащавые благодарности друг другу в соцсетях… Кажется, мы наконец догнали и перегнали американцев (с их-то фирменной лошадиной улыбкой до ушей) в этом благостном построении воздушных замков. Улыбайся и показывай всем, что у тебя всё круто, что ты самый-самый, что дела идут в гору, что всё по плану!..
У философа Алексея Лапшина вышла новая книга, «Опыты постгуманизма». С содержательной точки зрения, это продолжение предыдущей книги автора, «Контуры лжетворения». Так же, как и «Контуры лжетворения», новая работа представляет собой серию размышлений-эссе, объединённых общей проблематикой перехода человечества к новому, постгуманистическому, этапу своей истории, точнее — уже «пост-истории», ведь удаление человеческого измерения из актуальных социально-технологических процессов означает не что иное, как действительный конец Истории, когда повседневные события и эпизоды жизни происходят, но люди не имеют никакого влияния на их ход и конечные результаты.
Размышления и широкие философские обобщения перемежаются личными воспоминаниями, наблюдениями автора… Выбор такого стиля изложения не случаен: нужно научиться говорить просто о сложном; в эпоху обезличения и идолопоклоннического обожествления бездушных технологий нужно вернуть мысли и действию человеческое измерение и человеческий смысл.
Большевистская революция была чудовищна. Она была чудовищно незавершённой и нереализованной. Новые политические формы (советы) не вынесли компромиссного содержания, переполненного пережитками и незавершёнными проектами прошлой эпохи. Мечта о безгосударственном обществе, в котором исчезнет «всякая надобность в насилии над людьми вообще, в подчинении одного человеку другому, одной части населения другой его части» (см.: Ленин В.И., «Государство и революция. Учение марксизма о государстве и задачи пролетариата в революции». М.: Издательство политической литературы, 1969. С. 117), не осуществилась. Ретроспективно, зная об условиях, в которых вынуждены были действовать революционеры и ведомый ими народ, зная обо всех терниях, через которые пришлось прорубаться, оставляя по пути лучших товарищей вместе с максимализмом иллюзий и надежд, мы можем оценить эту мечту как несбыточную. «Тот, кто делает революцию наполовину, лишь роет себе могилу». Так и получилось: могилу вырыла себе и ленинская партия, и мировое коммунистическое движение, и те народы бывшей Российской империи, которые в 1917–22 гг. взялись за невозможное, а к концу века с готовностью отдали остатки (или даже тени) своей власти лживым карьеристам из партийно-комсомольских структур, безликим бюрократам, бандитам и полубандитам, вновь доставшим из чулана пыльные знамёна национализма (в великодержавно-имперском или, наоборот, в антиимперском, русофобском варианте) и принявшимся строить «капитализм, как у всех».
На прошлой неделе запрещённая в России команда молодых политэмигрантов из числа соратников покойного оппозиционера Алексея Навального выпустила документальный фильм «Предатели»[1] о происхождении нынешнего правящего класса России, об истоках сегодняшней политической ситуации в нашей стране. На удивление, очень неплохой фильм, полезный особенно для тех, кому сегодня по 18–25 лет и кто понятия не имеет, что было до первого избрания нынешнего президента, как и почему установился существующий сегодня порядок. Думаю, из продолжения должно стать ясно, что нынешняя политическая система с её нормами / ценностями / идеологией (симуляционной и подлинной) — это прямое продолжение ельцинизма, или ельцинизм, растолстевший и заматеревший на нефтедолларах.
Сюжет интересный и полезный, но ничего нельзя принимать за чистую монету, всегда необходимо задумываться над вопросами: «зачем?» и «кому выгодно?». Зачем этот фильм появился сейчас? Что нам хотят этим сказать его создатели? Сегодняшних молодых демократов, как они себя пытаются выставлять, действительно задело то, что их предшественники из начала 1990-х годов увели страну не в ту сторону, в сторону «диктатуры»? То есть, мы имеем некую форму ресентимента, раздражения тех, кому не досталось лакомого пирога и кто с идеалистических позиций критикует практическое воплощение демократических идей в жизнь (Ельцин ведь тоже начинал своё восхождение с критики привилегий и коррупции советской партноменклатуры, подобно тому, как идейный вдохновитель создателей фильма критиковал коррупцию современной российской элиты)? Полагаю, это не главное. Скорее, перед нами часть продвигаемого сегодня на Западе дискурса критики российского правящего класса в целом. Российские элиты, несомненно, являющиеся клептократическими, но прежде прекрасно устраивавшие их зарубежных коллег, на Западе пытаются вытеснить из глобального клуба элит (клуба, сформированного вокруг ядра — североатлантического капиталистического класса), навсегда лишить возможности вернуться в этот «клуб». Для этого используется любая критика, вплоть до критики генезиса современного российского правящего класса. Мавр сделал своё дело, мавр должен уйти: российский правящий класс должен признать свою служебную, вторичную роль, отказаться от амбиций быть равным элитам Северной Атлантики и занять подобающее ему подчинённое место, место и роль «капо» в условиях грандиозного перехода, смены парадигм общественного развития. В новом дивном Элизиуме глобальных элит не так-то много места, чтобы делить его с постсоветской государственно-партийно-олигархической верхушкой. Опять же, заработок на экспорте углеводородов, от которого «наши» отказываться не собираются и без которого своего будущего не видят, в программу энергетического / технологического перехода и формирования нового, посткапиталистического, хозяйственного уклада совершенно не вписывается. Поэтому — критика, унижение, разоблачение, информационная война…
В «Капитале» Карл Маркс в качестве характерной черты (и условия существования) общества, формирующегося в условиях капиталистического способа производства, называет формальное равенство его членов — участников рыночных обменов, в т.ч. обмена наёмного труда на заработную плату. Люди в капиталистическом обществе = равные друг другу товаровладельцы[1], собственники товаров (одним из таких товаров выступает сам человеческий труд), отсюда — формально-юридическое равенство граждан, субъектов права. Здесь можно было бы вставить оговорку: да, мы знаем, что при этом капитализм всегда требовал наличия некапиталистической периферии (колоний и плантаций с узаконенным рабством, южноамериканских латифундий с полуфеодальными отношениями и т.д.), из которой он мог черпать дополнительные ресурсы для накопления и в которую мог канализировать вырастающую из процесса капиталистического накопления социальную энтропию.
Возможно, одним из наиболее отвратительных феноменов (и наиболее вредных факторов) современной российской действительности является феномен постсоветских (или даже позднесоветских) мещан. Это прослойка людей, воспитанных ещё в советские годы, читавших в школе про «доброго дедушку Ленина» и сдававших в университетах экзамены по научному коммунизму, члены пионерий / комсомолов, уже давно (а скорее всего, никогда) не верящих ни во что, кроме своего личного комфорта. Это — патриоты желудка, прихожане своего кошелька, «канарейки» из стихотворения Маяковского, «побившие коммунизм».